О том как я избавился от страданий

(продолжение)

Антидепрессант Велаксин, который мне давали раньше, теперь не только не помогал, но и испортил всё ещё больше. Если после приёма Таваника я ещё был способен читать, то после, Велаксина уже не мог делать этого.

Когда я его пил мне было тошно, противно, невыносимо. Когда я наконец сообразил что это может быть от лекарства, я бросил его - и меня тут же «отпустило».

Однако через пол года моё состояние стало ухудшаться опять. Я стал менее активен, началось полное угнетение. Я не страдал, но угнетение было таким, что я не справлялся даже с бытовыми делами.

После нескольких попыток мне подобрали другой антидепрессант. Я принимал его, и через какое-то время состояние улучшилось. Я не восстановился полностью - как до антибиотика - но восстановился хотя бы в бытовом плане.

С давних пор я перебирал в голове формулировки правил, которые принесли бы пользу. За много лет я столько их перебрал - ... Большинство из них не работало. Ниже я перечислю то, что работает:

Вообще, мне до сих пор не понятно почему так – «Не нужно быть напряжённым, нужно быть расслабленным»... Это противоречит здравому смыслу, но это – работает...

«Природа дала нам напряжение, значит зачем-то оно нужно...» Ответ на этот парадокс заключается в том что в природе напряжение нужно, но оно должно быть кратковременным. Длительное напряжение вредит. Оно угнетает и истощает. Нормальное существо – расслаблено. Оно напрягается только при необходимости, и потом сразу расслабляется.

Вообще, очень понятно почему я не соображал: люди тупят когда нервничают.

Когда возникает тревога - нервные клетки в мозге теряют возможность «спокойно сесть и подумать». Они не разбираются в такой интенсивной сигнализации и перестают правильно работать. Включается специальная система торможения, которая выключает их чтобы они не мешали и не перегорели.

Учёные выяснили, что способность подавлять нервные сигналы у мозга - функция такая же активная, как и - возбуждать их. Т. е. очаги возбуждения не всегда затухают сами собой.

Собственно эта функция и была у меня была где-то в зачатке недоразвита. Из-за всеобщего возбуждения мозг был вынужден тормозить всё подряд.

Чем больше частей сети отключалось - тем труднее становилось выполнять свои функции. Мозг постоянно получал негативную обратную связь.

Осознание того что не обязательно быть напряжённым привело к прекращению поддержания очага возбуждения, и освободились "новые" ресурсы для работы. Чем больше ресурсов освобождалось - тем умнее я становился.

Но когда я пил этот антибиотик - он помешал защитной функции торможения в мой нервной системе. Существует описание того как он это делает. Во-первых, он свободно проникает в мозг. Обычно специальный механизм "гематоэнцефалический барьер" не пускает в мозг всё подряд. Но в этот антибиотик добавлена молекула фтора, благодаря чему гематоэнцефалический барьер свободно его пропускает.

Во-вторых, молекула этого антибиотика частично сходна с молекулой медиатора торможения в нервной системе. Она цеплялся к рецепторам торможения, но не полностью, поэтому не активирует их, но не даёт нормальному медиатору присоединиться к нему. Таким образом она препятствует механизму торможения. Т. о. нервы просто "расстреливают" друг друга сигналами. При этом ослабленные нервы совсем выходят из строя.

В результате, после действия этого антибиотика я уже не ощущал прилива сил после расслабления. Проще говоря, нервы, подавленные депрессией, просто «выгорели».

Продолжение

Предыдущее

Сообщить

my e-mail here